Отмеченный сигилом  - Дмитрий Миконов

– Позже все случилось, как и было обещано Мэтью. Но тогда народ в таверне лишь беззаботно попивал пиво, ожидая, когда же наконец прекратится этот странный ливень и дороги очистятся от зеленого тумана, успевшего наглухо окутать окрестности. Не хочу преувеличивать свои достоинства, но в тот момент я почему-то безоговорочно поверил в слова монаха о скорой кончине и сильно испугался.

Проблема состояла в том, что преподобный Мэтью и негоциант Фект прибыли в таверну на лошадях. Впрочем, ваш покорный слуга и остальные немногочисленные постояльцы – и вовсе на своих двоих. Из крытого транспорта в наличии оказалась лишь стоящая во дворе старая карета, в которой могли поместиться максимум четверо. Фект купил ее у хозяина таверны на моих глазах, не торгуясь. Но дальше у необычных путников вышел спор, как быть с возницей? Негоциант пенял монаху на то, что негоже использовать ничего не подозревающего человека и брать на душу грех. На что Мэтью с кислой миной возражал, что его обет допускает и не такие жертвы.

Я понял, что это мой шанс. Никаким другим образом попасть в карету возможности не было. Господа казались слишком серьезными, чтобы брать попутчиков, а мой кошель по сравнению с только что выплаченной за карету суммой и вовсе выглядел смехотворно. Не позволяя сомнениям одержать верх, я тут же придвинулся к их столу.

Как сейчас помню, монах положил руку на рукоять жаровни и грозно посоветовал убираться прочь. Я был не вправе клянчить или требовать, поэтому изложил коротко и по существу: господа получают возницу, готового добровольно отвезти их куда угодно, а взамен у них просят лишь малую уступку. Господа переглянулись, и Фект полез было в карман, но я остановил его жестом и указал на женщину, сидящую в углу таверны и кормившую ребенка кашей. Она улыбалась, глядя, как малец неумело держит ложку, и заботливо старалась поправить его ручку. Посмотрев в мои глаза, негоциант удивленно выгнул бровь, а затем медленно кивнул, и мы ударили по рукам.

Не прошло и десяти минут, как я уже нахлестывал лошадей, стремясь поскорее вывезти людей из полосы проливного Алмазного ливня. Полная седоков карета трещала досками и грозила рассыпаться в труху. Пришлось сбавить ход. К сожалению, обмотанная вокруг головы накидка не сильно помогла мне тогда…

Потрясенный негоциант слушал вашуйца, буквально разинув рот. Фабио никогда не был столь откровенен, да и вообще не любил старик делиться воспоминаниями о собственном прошлом.

– Теперь вы понимаете, о чем я хотела сказать, господин негоциант? – Тавия произносила слова расчетливо, стараясь подчеркнуть их значимость. – Преподобный уже тогда оказывал влияние на негоцианта!

– Подождите, госпожа. – Защищаясь от ее напора, Лаен неосознанно выставил вперед ладони. – Ну знали они друг друга с давних пор, что это доказывает? И какое это может иметь отношение ко мне?

– Говорю вам, господин, Мэтью себе на уме, и вам ли этого не знать? Как бывший глава соглядатаев, вы же не могли не замечать, что в каждом крупном городе, который нам довелось посетить, монах исчезал на несколько дней?

– Да, вы правы, – вынужденно согласился Лаен. Он действительно знал о странной привычке преподобного, но никогда не придавал ей значения. – И что с того?

– Как что?! Неужели вы думаете, что он делал это без ведома негоцианта? – Тавия распахнула глаза и всем телом подалась вперед, переходя на громкий шепот: – Но почему Фект позволял такое? Неужели помощь монаха Собора не могла понадобиться нам в любой момент, особенно в том же Хаске, когда прямо под лагерем кружили полчища слуг живорезов?

– Действительно, странно. Я не задумывался над этим в таком ключе… Тавия, но вы же всегда были рядом с мужем, неужели он вам ничего не рассказывал?

– Нет! – Ее плечи поникли, а в голосе одновременно прозвучали злость и разочарование. – Фект никогда не был простаком, он четко видел грань между торговыми и личными делами. У него существовали тайны от всех, в том числе и от меня. Может, старший приказчик что-то знает… – Она искоса бросила взгляд на вашуйца.

– Увы, госпожа, – покачал головой Фабио. – Я лишь исполняю волю негоцианта и стараюсь не совать нос в чужие дела.

Слова старика прозвучали несколько двусмысленно, и Лаен поторопился закрыть щекотливую тему:

– Как бы там ни было, благодарю вас за предупреждение, госпожа. Какие бы преференции ни имел Мэтью, он их лишился с момента избрания нового негоцианта.

– Вы не представляете, как я рада это слышать, мой господин! Позвольте поинтересоваться – вы не забываете пить мое укрепляющее память зелье?

– Конечно, госпожа! – быстро соврал Лаен, нащупывая в кармане твердое стекло флакона с зельем, о котором напрочь позабыл со всеми переживаниями. Но признаваться и расстраивать Тавию не хотелось. – Буду признателен, если в ближайшее время удастся получить из ваших рук новую порцию.

– Я непременно приготовлю ее для вас. А сейчас позвольте мне пойти и немножко отдохнуть. С рассветом мне нужно будет сменить Аглаю в лазарете.

Молодая женщина сделала легкий реверанс и, шурша одеждами, упорхнула, оставив после себя восхитительный аромат дамской цветочной воды. Дождавшись, когда закроется дверь кибитки, Фабио тяжело вздохнул и поднял глаза на негоцианта:

– Господин Лаен, осмелюсь доложить вам…

– Фабио, не смей юлить, – оборвал его Лаен, ожидая, что речь пойдет о Тавии. – Выкладывай все как есть.

Но когда вашуйец заговорил, он понял, что ошибся.

– Я вот что хотел сказать… по поводу назначения главы цеха плотников…

– Что такое? Старик отказался?

– Нет! Нет! Наоборот, благодарил, сильно жалел, что вас не застал, чтобы лично поклониться…

– Что тогда? Странный ты какой-то…

– Вот то-то и оно! Не знаю, с какого боку зайти. Овенций тоже долго мялся, но, говорит, негоцианту не решусь, а тебе, Фабио, как на духу выложу!

– Да в чем уже дело-то?!

– Помните поломку в урочище? Когда у телеги колесо соскочило и мы полдня в поле как суслики стояли?

– Ну! И что?

– Овенсий утверждает, что не могло такое самостоятельно приключиться. Говорит, когда суматоха была, не придал значения, а потом уже обстоятельно все осмотрел. С вечера кто-то даррову нить через ось продел и к балке привязал. За полдня дерево истончилось, как соломинка, и сломалось, аккурат посреди полей.

– Груз проверял?

– Ящик с нитями вскрыт. На одной из болванок повреждена защитная береста. – Фабио с изумлением смотрел, как его негоциант растягивает губы в улыбке. – Чему вы радуетесь, господин?

– Тому, что хоть где-то я оказался прав. Все идет к логической развязке. Скоро наш недруг вновь проявит себя, и я надеюсь, что получу ответы на интересующие меня вопросы.

– Вы знаете, кто он?!

– Догадываюсь. Но хочу убедиться в своих подозрениях, а главное – узнать имена его хозяев.